Каждый из нас хоть раз (в неделю) использовал слова «даун», «сумасшедший» или «псих».

Каждый из нас хоть раз (в неделю) использовал слова «даун», «сумасшедший» или «псих». Кажется, что варианты неплохо подходят для выражения несогласия с чужой позицией и даже для оценки креативности. Вместе с тем психофобная лексика наносит реальный ущерб людям с ментальными нарушениями и инвалидностью, закрепляя негативные стереотипы. Эксперты Центра толерантности Еврейского музея рассказывают, почему выбор других синонимов пойдет на пользу всем.

Фото: Теории и практикиТеории и практики

Психофобия и эйблизм: слова непопулярные, ситуации знакомые

Видео дня

Эйблизм (от английского слова «able», способный) — это представление о людях с инвалидностью как о поврежденных и «ненормальных». Измерять уровень жизни человека с инвалидностью по лекалам человека без нее кажется почти что логичным.

Помимо издевательств над людьми с инвалидностью и мысли о том, что люди с ней хотят или должны быть «исправлены» до «нормального» уровня, эйблизм активно существует и на микроуровне.

— Ты чего ногой дрыгаешь, как дцпшник?

— Саш, ты слепая? Не тупи.

— Эти дети страдают заболеванием…

— Вы такая классная, я даже и не заметил, что вы инвалидка!

— Вот он инвалид, и то смог пробежать марафон!

Последние примеры особенно показательны. Одна из самых распространенных форм эйблизма как раз «доброжелательная», но от этого не менее вредная.

СМИ регулярно фокусируются на достижениях людей с инвалидностью, буквально делают эту особенность героев главной «изюминкой», чтобы материал задевал за живое и вызывал у читателей восхищение, зачастую смешанное с жалостью. Но ведь вдохновляет человек, а не его инвалидность? Снисходительное и покровительственное отношение — совсем не то, в чем действительно испытывают необходимость люди.

К повседневным форматам эйблизма также относятся:

• попытка помочь человеку без получения разрешения («ну ведь он слепой? значит ему точно нужна помощь!»);
• споры на тему «истинной инвалидности» («он ходить может, какой же он инвалид?»);
• навязчивые расспросы;
• приглашение на роль людей с инвалидностью актеров без нее, чтобы образ получился более красивым;
• отношение к человеку с инвалидностью как к неспособному на самостоятельную коммуникацию: например, обращение к сопровождающему, к сурдопереводчику, к родителю вместо прямого разговора.

Речь не о том, чтобы буквально закрывать глаза на инвалидность. Она безусловно существует, но для создания открытого и толерантного общества необходимо разграничивать инвалидность медицинскую и социальную. Нет такого набора условий и качеств, который делает человека «инвалидом» в любой ситуации.

Психофобию можно считать одной из форм эйблизма. Это недоверие, вплоть до отвращения, к людям с ментальными особенностями или психиатрическим опытом.

Осложняет ситуацию укоренившаяся в языке привычка выражать экспрессию и описывать уровень креатива, используя производные от слов «псих» и «сумасшедший».

«Она просто сумасшедшая девушка!» — фраза может означать и как несогласие с высказанной идеей, так и восхищение ее оригинальностью. Если заглянуть в словарь, термин «сумасшедший» все еще означает «больной», «сломанный, поврежденный», как и в момент своего появления в XVI веке.

— Ты даун или как?

— Он настоящий псих, кто же так говорит о политике!

— Сейчас бы в психушку подальше от вас всех. Отдохнуть.

— Он шизик, конечно, но талантливый… очень оригинально рисует.

Любые ярлыки не красят говорящего, но психофобная лексика наносит еще и реальный вред.

Что с этими словами не так? Контекст порождает ошибку восприятия

Психофобная лексика часто основывается на медицинских терминах: «шизофреник», «кретин», «даун», «аутист». Вне контекста эти слова все еще остаются терминами, но применяются они в 95% случаев не врачами.

Проанализируйте, как часто вы говорите эти слова и для чего. Чаще всего мы используем их как оскорбления, когда хотим выразить яркое несогласие с поступком или мнением человека, признать его позицию совершенно ненормальной, не заслуживающей внимания или абсурдной.

Так и закрепляется стереотип: недальновидные решения, абсурдные поступки, опасное для общества поведение — все это связано с людьми, имеющими психические отличия, психиатрический опыт и ментальные особенности.

Мы можем ни разу близко не общаться с человеком с синдромом Дауна или РАС, но на уровне социального стереотипа представлять его недостаточно способным, не умеющим анализировать свои действия и отвечать за них.

Такие выражения настолько укоренились в культуре, что незаметны. И вместе с тем большинство людей до сих пор предвзято относятся к людям, имеющим инвалидность. Предвзятость, в свою очередь, влияет на экономический и политический дискурс: проекты получают меньшее освещение, люди — меньшие оклады или вовсе отказ по надуманной причине.

Музей может быть оборудован пандусами, а экспонаты — шрифтом Брайля, но если его сотрудники не знают, как обращаться к людям с синдромом Дауна и почему нельзя трогать коляску без спроса — среда не станет инклюзивной. Если тема кажется интересной, потренироваться в навыках корректной помощи и коммуникации можно на кейсах проекта Культура.Inc.

Когда же мы используем слова «псих» и «сумасшедший» в творческом или повседневном контексте, они уменьшают реальную степень травматичности психиатрического опыта. Современная культура часто романтизирует психические заболевания, но по своей сути они остаются травмирующими для человека, а не наделяют его суперспособностями. Ни возвышение, ни принижение такого опыта не помогают с решением проблемы.

Как надо? People-first language

Русский язык богат на синонимы, а потому для выражения экспрессии, одобрения или неодобрения можно выбрать любое другое слово: удивительный, непонятный, дерзкий, волнующий, вредящий, расстраивающий, неподобающий, отчаянный, стремительный, ужасающий.

Когда же речь идет о коммуникации с людьми с инвалидностью или о них, лучше руководствоваться правилом «people-first language». Принцип очень прост: сперва идет указание на личность, а потом уже на клинически значимое отличие, заболевание или опыт.

• Не инвалид, а человек с инвалидностью.
• Не даун, а ребенок с синдромом Дауна.
• Не слабоумный, а человек со сложностями обучения или с интеллектуальной инвалидностью.
• Не калека, а человек с нарушениями опорно-двигательного аппарата.

Не слепой, а человек с нарушением зрения.

Чтобы не показать, что инвалидность делает человека «хуже», также не следует использовать слова «недостаток», «дефект», «страдание». То есть: человек не страдает аутизмом, он у него просто есть.

Важно отметить, что некоторые люди с инвалидностью не обижаются на слова «инвалид» и даже могут просить называть их «аутист». Но такие исключения не возводят психофобную лексику в статус нормы, а просто напоминают нам о главном принципе любого общения: сначала спросить человека, как ему комфортно, а потом уже помогать и говорить.

Источник